В марте 2019 года Александр Габышев, 51-летний уроженец Якутии, объявил о том, что он собирается преодолеть пешком больше восьми тысяч километров и дойти до Москвы. Габышев называл себя шаманом — то есть человеком, который, согласно по-прежнему распространенным в Якутии и других регионах Сибири верованиям, может выступать посредником между духами и обычными людьми. Однако если большинство шаманов предпочитают воздерживаться от участия в политике, Габышев открыто протестовал: он затеял свой поход, чтобы изгнать из Кремля Владимира Путина, которого считал «демоном».
Марш Габышева стал событием настолько из ряда вон, что очень скоро о нем начали рассказывать федеральные медиа. Параллельно к походу шамана стали присоединяться люди. Вскоре он шагал по дороге уже не один, а с разношерстной толпой сторонников — от бывших уголовников и простых работяг до современных хиппи и любопытных блогеров: вместе они составляли своего рода групповой портрет народного протеста. По дороге они встречали деревенских стариков и дальнобойщиков, полицейских и сумасшедших, священников и других шаманов, ругались, спорили о судьбах России и продолжали идти на запад, пока их не остановили власти. Шамана Габышева силой отправили в Якутск, где его противостояние с государством продолжилось и обрело новые формы.
Почему поход Габышева привлек такое внимание? Обладает ли сам Габышев сверхспособностями? Из каких традиций выросла эта акция — и как она связана с тем, какую роль шаманизм играет в жизни современной России? Как поход шамана вписывается в традиции якутского сопротивления Москве — и в контекст российского «низового» протеста? В своей книге историк Михаил Башкиров, который в 2019 году провел рядом с шаманом и его командой несколько месяцев, пристально наблюдая за происходящим, рассказывает удивительную историю Габышева, а через нее — о большой России за пределами Москвы, о людях в ней и о том, какими методами современное российское государство подавляет тех, кто пытается ему противостоять.
In March 2019, Alexander Gabyshev, a 51-year-old native of Yakutia, announced that he planned to walk more than 8,000 kilometers to Moscow. Gabychev called himself a shaman—a person who, according to beliefs still widespread in Yakutia and other regions of Siberia, can act as a mediator between spirits and ordinary people. However, while most shamans prefer to stay out of politics, Gabyshev did not: he undertook his trek to drive Vladimir Putin—whom he considered a “demon”—out of the Kremlin.
Gabyshev’s march was so extraordinary that it was soon picked up by national media. People began to join the shaman on his journey. Soon he was walking down the road with a motley crowd of supporters—from former convicts and ordinary working people to modern hippies and curious bloggers: a veritable group portrait of popular protest. Along the way, they met village elders and truck drivers, police officers and madmen, priests and other shamans; they argued, debated the fate of Russia, and continued marching westward until the authorities stopped them. Shaman Gabyshev was forcibly sent to Yakutsk, where his confrontation with the state continued in new forms.
Why did Gabyshev’s trek attract so much attention? Does Gabyshev himself possess supernatural abilities? What traditions gave rise to this campaign—and how does it relate to the role shamanism plays in modern Russian life? How does the shaman’s trek fit into the tradition of Sakha resistance to Moscow—and into the context of Russian “grassroots” protest? In this book, historian Mikhail Bashkirov—who spent several months in 2019 alongside Gabyshev and his team, closely observing events—tells Gabyshev’s remarkable story, and through it the story of the vast Russia beyond Moscow, the people within it, and the methods by which the modern Russian state suppresses those who attempt to resist it.
